В Курумкан мы отправились, потому что, как выяснилось, там настоятелем дацана работал единственный из священнослужителей не только буддизма, но, возможно, и вообще всех новых религий, который не побоялся поднять голос в защиту медведей во время кампании по их разве что не тотальному истреблению. Дескать, медведь — это защитник Веры. В терминологии этого настоятеля.
Так что, для людей, то есть для мыслящих, медведь — ценность. Как о том, со слов этого настоятеля, и говорится в Тантре.
Тантра – это огромный комплекс текстов, включающий древние исследования столпами буддизма своего подсознания (тонкого уровня) как источника Истины. По сути, тот же способ, который используют и члены нашей экспедиции. Только у столпов буддизма более обрезанный вариант. Столпы приветствуют только одиночный метод исследования, а мы стараемся привлечь ресурсы коллективного разума. Как следствие, у столпов получаются не столь масштабные результаты. И не столь практичные.
Разыскать в Тантре, этом огромном массиве текстов, что-либо совсем не просто — из-за обширности источника. Вот в отличие от настоятеля курумканского дацана никто из буддистов даже до этого уровня осмысления сущности медведей и не докопался. Почему-то.
Но почему? Только ли потому, что ни читать, ни размышлять они не любят? Веровать и тупо молиться, то есть что-то выпрашивать, любят, а остальное — нет.
Вот мы и предположили, что в случае настоятеля формально захолустного курумканского дацана значение имеет место, на котором этот настоятель дацана размышлял. Итак, прозрачный намёк на специфический Голос земли именно этого места.
Этот голос должен звучать для всех, кто готов что-либо услышать. И чем больше кто готов, тем больше он услышит. Вот мы туда, несмотря на приличное расстояние, специально послушать Голос и отправились.
Итак, для исследователя кроме непосредственного наблюдения за медведями есть ещё два источника: соображения этого уникального настоятеля дацана — отдельно, и Голос земли Курумкана — отдельно.
Добравшись до Курумкана, мы первым делом обратились к Голосу земли, а уж только потом и к настоятелю дацана. В общем-то вынужденно: настоятель был в отъезде. Голос земли дал значительно больше. Но и настоятелю мы тоже благодарны, потому как он дал описание некоторых моментов из засекреченной Тантры, приглашающих к дальнейшему размышлению о медведях.
Конечно же, в Курумкане мы первым делом занялись психокатарсисом. И выяснили — именно на этом месте, в Курумкане, на берегу реки Баргузин, из верховий которой родом мать Чингисхана, его воспитавшая — что медведи тоже обладают способностью провидеть будущее. Специфически провидеть, видеть особенные его слои. Не те же самые слои, что видят грифы, которые видят судьбы в их полноте, включая и момент смерти. Но то, что видят медведи, не менее важно. А в некоторых ситуациях и важнее.
Так же как перед грифами, которым для поддержания жизни необходимо провидеть наперёд момент смерти того или иного, казалось бы, уже совсем умирающего существа. Ведь грифы принципиально не лишают жизни никого, даже младенец рядом с грифом может чувствовать себя в безопасности, а сидеть над всяким умирающим, который может и выздороветь, и тупо гадать умрёт или не умрёт, им не досуг. Вот и вынуждены были выучиться провидеть момент смерти. А перед каждым медведем по жизни стоит другая столь же практическая задача: а проснётся ли он, медведь, после того как заляжет на зимнюю спячку именно в этом месте? Или не проснётся? Скажем, его, спящего или только проснувшегося, добудут охотники? Или ещё кто? Хочешь жить — научись видеть последствия выбранного того или иного места или маршрута.
Вот медведь, выучившийся в процессе эволюции провидеть будущее данной местности или маршрута, в состоянии найти место, в которое в течение всей зимы не забредёт ни один охотник, и его, медведя, сон не потревожит. Кто научится этому, там, глядишь, справится и с большим.
Такие вот обстоятельства естественного отбора: не научишься выбирать место для берлоги с учётом будущего этого места — вымрешь. Зато у не вымерших, с уважением относящихся к своим предкам времён последней мутации, то есть участников последней наивысшей точки развития вида, закрепится способность видеть, что может произойти на выбранном для зимней спячки месте в течение зимы, в ближайшие, скажем, шесть месяцев. Кто из медведей не последует предупреждающему голосу прапредков, что-де при принятии решения надо учитывать и будущее — вымрет.
После этого первого осмысления относительно медведя как священного животного, сделанного в Курумкане, мне «почему-то» стрельнуло в голову оставить на время ту книгу, которую читал перед этим, и взяться перечитывать «Золото» Бориса Полевого. Что немедленно и сделал, благо настоятель был в отъезде и время почитать было.
Ну, не сам по себе так решил, просто один из образов на психокатарсисе был из «Золота». Открыл эту книгу наугад, ближе к концу, и начал читать. И надо же, открыл на том самом месте, в котором медведь, хотя впрямую и не упоминается, но в действительности, которая стала прообразом описанной ситуации, явно был в центре всего происходящего.
А ситуация такая. В 1941 году трое партизан с уже оккупированной немцами территории выносят к линии фронта мешок с золотом, общим весом 17 с небольшим килограмм. Колоссальной стоимости мешок, и за эту его цену можно было купить много чего. Скажем, какое-то количество танков — их тогда за золото продавали нам американцы. Это бандеровцам-извращенцам американцы всё впоследствии давали бесплатно, а нам — за золото. Американцам ещё долго от этого позора отмываться. Другое дело, что пока ещё не смогли подняться до того в общем-то примитивного уровня развития, на котором могли бы понять этот позор. С мешком золота — реальный случай из истории Великой Отечественной. Её и поручили описать Борису Полевому, благо с последнего этапа эстафеты транспортировки мешка по оккупированной территории выжили все. И кто-то дал название: «Золото».
Вот только что в той ситуации золото? Символически? Так уж ли советский патриотизм, как то впоследствии толковали критики-антисталинисты, далёкие от шаманского интереса к проблеме восприятия священных животных? Не просто далёкие, но враждебные. В частности, к медведям и к Сталину, Хозяину, который как раз-то священными животными активно интересовался.
Итак, трое партизан, которые по эстафете выносят через линию фронта буквальное золото. Участники эстафеты сменяют друг друга, не меняется только Мария Медведева (Муся Волкова), она участвует во всех этапах. Так что понятно, кто на этих этапах был человеком, приносящим удачу. На предпоследнем этапе трое партизан попадают в лесной пожар. Дело происходит в государственном заповеднике, причём огромном, поэтому зверья разных видов на этой территории предостаточно. Все это зверьё бежит от фронта надвигавшегося огня.
Но, как заметил некий внимательный наблюдатель, со слов которого писал Борис Полевой, может, и сам Полевой попадал в такую ситуацию, уж больно живо и с немалым числом деталей даётся описание, звери бегут странно. Если бы звери бежали, руководствуясь одним только ужасом перед огнём и страхом смерти, то они бы бежали хаотично в разные стороны, или перпендикулярно от линии пожара. Но, судя по описанию, не все они бежали перпендикулярно. И не все хаотично. И партизаны устремляются за той частью зверей, которые бежали сообща, причём неочевидным маршрутом. Устремляются за зверями вполне осмысленно. Только по тексту книги непонятно, кто именно предложил следовать за зверьём: то ли Мария, то ли Николай. А из экранизации 1969 года (при Брежневе) этот супер важнейший эпизод спасения изъят — вообще.
По тексту эпизода не понятно, но из общего смысла ясно вполне. Начало войны застало Николая за подготовкой к поступлению на биофак. А после окончания института он мечтал заняться научной работой по выявлению как можно ускорить эволюцию. Вот это мечта! Обычным научным работникам такое не по силам. А Николай, помощник машиниста паровоза, дорос — понятно, в процессе чтения хороших авторов. А значит, он понимал, что такое эволюция, почему мутационный коллектив дело коллективное, возможно, и что такое взаимопомощь различных видов животных. Не будь в группе по спасению золота эволюциониста, который не был испорчен обязательным при карьере подхалимажем, возможно, ничего со спасением золота и не срослось бы.
Важная деталь для осмысления происшедшего при естественном лесном пожаре та, что в лесу должны были быть и такие звери, которые бежали тупо перпендикулярно — и такие погибли в огне. Но они в книге не упоминаются.
А вот те звери, которые бежали из некоего странного, не бытового мотива, мотива, к сожалению, в книге не обсуждённого, спаслись. Обсуждения мотива нет, просто дано описание — да ещё и явно не всех деталей. К примеру, вообще не упоминается медведь, которого в той ситуации не могло не быть.
Итак, вместе с этой частью зверья бежали от огня и партизаны 1941 года, особенный контингент. Эта часть объединившихся зверей и привела партизан к лесному озеру, посреди которого был остров, который был для огня, понятно, недоступен. Причём переправиться на этот остров было легко, потому что между ним и берегом под водой была песчаная намытая коса. Понятно, что они все, и животные, и партизаны 1941 года, перебрались на этот остров — и все от огня спаслись.
Вряд ли для зверей это был заранее, ещё до лесного пожара, обдуманный план. А что тогда было?
Благодаря описаниям Редьярда Киплинга и других путешественников, мы знаем, что в жизни зверей есть такой удивительный феномен как водяное перемирие. Это когда безводный год, обычных сезонных дождей нет, источников для водопоя осталось ограниченное число, все виды животных вынужденно собираются только у них, этих источников, и на этом водопое хищники на обычную свою добычу не нападают. Не нападают по какому-то не бытовому мотиву. «Перемирие». Одно из чудес эволюции.
После, когда опять начнутся дожди, нападать начнут опять, а вот во время водяного перемирия не нападают, несмотря на баснословную лёгкость охоты. Но из описания Киплинга не видно, что звери разных видов объединены в нечто качественно новое. Просто друг на друга не нападают. Как бы беспричинно. А вот по описанию Бориса Полевого образование объединения разных видов более заметно.
Нечто похожее, как и при засухе, происходит и при пожарах — но происходит нечто большее, чем просто ненападение. Кстати, пожару, в который попала Мария Медведева со спутниками, предшествовала сильнейшая засуха. Так что этот пожар, хотя формально лес и болото во время охоты на партизан подожгли гитлеровцы с самолётов, вполне можно отнести к естественным. Так что из общих соображений очевидно, что, поскольку у каждого вида животных развито своё отдельное выдающееся качество, которого нет не только у прочих отдельных видов, но и у человека тоже, то понятно, что маршрут к озеру и на нём к острову, защищённому от огня, выбирал только один какой-то вид, а остальные виды повиновались — хотя бы исходя из принципа целесообразности. Им хватило уровня развития, чтобы признать спасителя хозяином.
Признали не тупо. А хотя бы из предусмотрительного соображения целесообразности. На самом деле, из нечто существенно большего, но не об этом сейчас речь. Или в том конкретном случае ещё и из намерения помочь посвящению Марии. Причём хозяином признали, возможно, хищника. Ведь у хищников, считается, более высокий уровень развития. Пусть проявляющийся не во всех случаях.
Итак, экстремальная ситуация, во время которой по механизмам родовой памяти включился некий сектор мозга, и, как следствие, они от огня хаотично не драпали, не драпали так же и от выводящего их к спасению хищника. К спасителю относились как к спасителю, а не как наоборотники, которые норовят спасителя распять, уверовав, повинуясь мнению стукачей, что он, спаситель, их, наоборот, главный враг.
Но какому виду по силам взять на себя роль Спасителя при естественном пожаре?
В описании пожара Борисом Полевым медведь не упоминается. Кабаны, лисы, зайцы, козы, белки… Но в обширном лесном заповеднике медведей не быть не могло. Были там медведи. Доказательство того, почему хозяин-спаситель — это именно медведь, который благодаря умению провидеть будущее специфическим образом, может выбрать маршрут для спасения, скажем, учитывая и резкие перемены направления ветра, дело объёмное. Последняя тема, видимо, для отдельной главы. Ведь на сбор строгих доказательств, видимо, нам, начинающим с нуля, потребуется немало времени.
Так что пока ограничимся просто постулатом, что это был медведь.
На психокатарсисе на земле Курумкана тема медведей вообще, что называется, пошла. Там же и клюнуло в голову вновь взяться за «Золото» Полевого. И открылась книга случайным образом — или не случайным? — именно на начале описания лесного пожара и обстоятельств в этих экстремальных условиях спасения.
Там же, по сути, в Курумкане и пришла догадка, что лесной пожар суть не абсолютное зло, как то нам втирают раболепные чиновники-воспитатели из Министерства образования. Лесные пожары — это способ природы избавляться от предателей коллектива, в высоком смысле этого слова, из числа лесных обитателей. Те животные, которые не способны на межвидовое братское взаимодействие, во время пожаров естественным образом самоуничтожаются. А вот те, которые готовы объединяться не только между собой, но и с человеком, жить остаются. Только такие и имеют право давать потомство и тем образуя на планете особый микроклимат.
К этой же категории просеивающих испытаний, видимо, относятся и периодические засухи, приводящие к водяному перемирию, проявлению того же межвидового братства. Впрочем, не часто реализующегося. А вот те животные, которые не способны видеть в хищнике союзника, пусть не всегда, а в определённых ситуациях, увидев хищника, скажем, медведя, от водного источника в ужасе тупо бегут — и в итоге, оставшись без водопоя, погибают.
Согласитесь, непривычный для нашего времени взгляд на лесные пожары. И на медведей внутри объединённого сообщества зверей, включая и человека, тоже.
Приехали мы в Курумкан в особое, не типичное, время. Чуть ли не вся страна тряслась от ужаса по поводу в том году массового и повсеместного выхода медведей в населённые пункты. Были и единичные, очень редкие, смертные случаи среди людей. Но в населении мы пока не встретили ни одного случая попытки разобраться с той очевидной деталью медвежьего выхода, что если в редких случаях они кого и задирали, то это были люди какой-то отдельной категории.
Встреча с медведем — событие отнюдь не случайное, ведь медведь чувствует человека уже за 30 километров. Это не собака, которая чувствует человека всего лишь за километр. Медведь за 30 километров не только чувствует присутствие человека, но и в состоянии определить типаж человека. Как следствие, один типаж медведи не беспокоят, а других показательно наказывают. По-хорошему наказанных журналистам надо было бы разоблачать. Разоблачать с применением слова «стукач». Но толпари и их начальники очень боятся этой темы: кого наказывают медведи?
Толпарям, о которых мы знаем из Приказа № 227 («Ни шагу назад!») наркома Сталина, присуще тупо повторять мнения стукачей по поводу допустимости драпа, а в наше время им аналогично нравится думать, что медведи, рекордно чувствительные, нападают просто так, и что нападают они на совсем случайных людей. Таким враньём стукачи выводят из-под внимательного взгляда этих самых стукачей, то есть в том числе и самих себя. Помните предостерегающие слова Сталина: «Вы потеряете страну, потому что не желаете изучать (разоблачать) своих врагов». Эти слова суть уточнение смысла Приказа № 227.
А ещё толпарям нравится повторять за угодливыми чиновниками Министерства образования и науки то лживое утверждение, что медведи в принципе не способны ни на что совместное. Кроме кратковременного совокупления. Якобы конченные одиночки. Антисоциальные. Индивидуалисты. Якобы во всём и всегда.
А между тем, члены нашей экспедиции и в других местах, и в пойме реки Баргузин от непосредственных свидетелей выхода медведей узнали, что медведи выходят в селения по трое.
Но и в прессе это тоже иногда проскальзывает. Невзначай. Скажем, в большом Улан-Удэ, в котором мы остановились на зимовку, с целью «причесать» результаты предыдущих этапов экспедиции, и послушать местный Голос земли, от журналистов население узнало, что на улицах города был замечен медведь. Который, правда, ни на кого не нападал.
А потом через день-два те же журналисты с восторгом сообщили, что срочно выехавшие на место мусора убили сразу трёх медведей. Так сколько же медведей совершили выход? Один или три? Понятно, что далеко не всякий верноподданный кому угодно житель в состоянии определить сколько же было медведей на самом деле? Ведь только некоторые в состоянии подумать головой. А обычные толпари не способны. По определению. Совсем.
Так что во многих случаях, если кому и мерещится одиночный медведь, на самом деле, остальных двух он старательно не замечает. Ведь в состоянии же они не замечать совсем грифов.
Но из какого такого более приземлённого мотива журналисты и в этом случае врали, что «антисоциальный» медведь был один? Трудно доказать, но можно быть уверенными, что этим враньём был доволен дракон, который впадает в ужас от всякой правды. Мотив им врать — угождение дракону.
На примере другого вида из пяти священных животных, а именно на примере грифов, мы знаем, что у них, грифов, у которых нет пищевого или иного бытового мотива объединяться в пятёрки, а для такого объединения есть мотив только жреческий, таки в пятёрки объединяются. Я лично пятёрки грифов встречал. Однажды почти месяц прожил метрах в 100 от такой пятёрки.
Но пятёрки грифов встречаются не только в природе. На стелах древнейшего на нашей планете храма, а именно в Гёбекли-Тепе, неподалеку от города Шанлы-Урфа, Турция, а возраст храма определяют примерно 12 тысяч лет, грифы поодиночке или семьями, то есть по трое, не изображаются. Только пятёрками. А как иначе древние жрецы должны были изображать на стелах храма священных грифов? Ведь на стелах храмов уместно отображать только нечто сакральное?
Так же и взрослые медведи, у которых нет пищевого или бытового мотива собираться по трое, в тройки всё-таки объединяются. А объединившись, отправляются в селения напомнить людям этим своим явлением о чём-то. Вот только о чём? Так уж ли о надвигающейся некой катастрофе, которая суть следствие умножившегося нечестия, как то нам, ссылаясь на Тантру, сообщил настоятель курумканского дацана?
Но, может, пришли напомнить о смысле жизни? Однако, к полноте смысла жизни, минуя вхождение в контакт со всеми священными животными, то есть с их совокупностью, близко не подобраться.
Услышать могут только те немногие, кто, сравнительно с остальными, не так уж спешили замусориться психотравмами, поэтому полностью способность мыслить ещё не утратили. Напомнил, чтобы у избранных запустилась мысль — и они бы пришли к некому очень важному выводу. Это к тому, что и у угодливых журналистов, несмотря на наличие внутреннего цензора, принуждающего подхалимничать перед драконом, даже при кромешном их угодничестве, происходят сбои, и они, сами того не желая, сообщают не о заказанном одиночном медведе, а о трёх. Без упоминания слова «Триединство». Того самого Триединства, внутри которого есть Спаситель. И сейчас мы это увидим.
Итак, понятно, что люди могут легко догадаться, что мотив выхода именно триединства медведей — жреческий. Тройки, которые отвергают угодливые чиновники от науки. Эта истина о медведях угодливых чиновников делает обиженными. И оскорбляет, потому что обличает. Медведей за это проявление личностных качеств убивают, а они всё равно выходят. Такая вот цена самовыражения в форме помощи людям. Остаётся только догадаться, какой в результате этой помощи плод природа как целое ожидает от людей.
Итак, три медведя-товарища, в подаче клеветников-вредителей якобы антисоциальных. Скорее всего, каждый из этих трёх медведей внутри этого Триединства несёт особые функции. Но Спаситель бывает явлен обязательно из Триединства. Вне Триединства Спаситель невозможен. Истина, идущая не просто от наших праотцов, но и задолго до этих праотцов в виде двуногих она проявилась в результате череды мутаций и в других биологических формах.
И вот теперь уже можно рассказать о конкретном вкладе в наши исследования уникального среди буддистских служителей настоятеля курумканского дацана. При личном нашем с ним разговоре он, среди прочего, сообщил, что в массивах засекреченной от населения Тантры он обнаружил изображение медведя с сидящей на нём верхом женщиной. Именно женщине, а не мужчине. Настоятель пояснил, что ненависть, кроме общей фоновой, бывает ещё и специфически мужская, и специфически женская. Медведь, по мнению этого уникального настоятеля, а уникален он не только эрудицией в Тантре, но и готовности что-либо связно объяснять, не только готовностью, но и уже наработанным умением, невероятным среди буддистов качеством, связан, судя по тантрическому изображению, со специфически женской ненавистью.
В этом месте настоятель начал говорить путанно. Говорить и мыслить ясно ему мешала некая влиятельная психотравма. Из этих его путанных слов можно было, конечно, вообразить, что это медведь виноват, что какие-то женщины этой ненавистью захлёбываются. Эту чушь травма и внушает. Ненависть якобы по вине медведя. Но, к чести настоятеля, следует сказать, что он постоянно повторял: «Я могу и ошибаться. Да, я могу ошибаться. Исследования на тонких уровнях дело сложное».
О Триединстве он в массивах Тантры не обнаружил ничего.
Трудно наверняка сказать, что имел в виду настоятель курумканского дацана, так что нам остаётся тот рисунок с медведем истолковать самостоятельно. Исходя из предположения, что рисунок был верным — в символическом отношении.
Действительно, из всех нами опрошенных в Курумкане людей наиболее сильно пылала ненавистью к медведям женщина-чиновница. Она нам не просто говорила, а практически кричала, что в Курумкан тоже приходил одиночный медведь, именно одиночный, и, хотя он ни на кого не напал, однако, он, как ей сказали, представлял серьёзную опасность для людей. А она с готовностью поверила. Мы специально уточнили, что сама она этого медведя не видела, а, значит, целиком и полностью пересказывала чужую оценку. Но вот со слов кого? Среднего человека? Или стукача? Для всякого заходящегося от ненависти значимо мнение только стукачей. Тем более для беспардонно угодливых женщин. В других ситуациях хамок. Маятник Двуликого Януса.
В таких понятиях как «стукач» мыслить чиновнице, понятно, не по силам. Осмыслить, что такое стукач, она себе всю жизнь не позволяла. Что и понятно, ведь называние вещей своими именами существенно бы повредило её карьере, так что даже её сообщение о числе медведей — хотя, казалось бы, простенький же ведь вопрос! — под сомнением. Можно только сказать, что чьи-то, но неизвестно чьи, слова, она передавала с сильным отупляющим нажимом. Тем самым она непроизвольно сообщала, что здоровая часть её подсознания понимала, что это её сообщение суть враньё. Кричала, как бы сидя на медведе — аж вся заходясь от злобы. Что сходилось с толкованием настоятеля дацана.
На эпизоде со спасением от огня естественного пожара сталинских партизан образца 1941 года замечательное приключение Марии Медведевой ещё не закончилось. Медведева — такая фамилия у прототипа этого случая, но автор эту её фамилию, безусловно, повлиявшую на её характер и на её отношение к медведям, переделал на Волкову, то есть пример исказил — по мере сил. Тем более, что десятки лет читателям до наступления эпохи Интернета просто неоткуда было узнать настоящую фамилию участницы событий. Мог бы вообще об этом золоте не писать, но, видимо, ему этот пример описать поручили — с самого верха. Сам. Об этом чуть ниже.
Итак, во время лесного пожара трое сталинских партизан, именно сталинских, эту тему Полевой, сын юриста, старательно обходит, как и термин «стукач» обходит, как бы они, партизаны, своё поведение во время пожара по незнанию Теории ни объясняли, авторитету медведя-спасителя подчинились. Признали его, по сути, учителем. После такого пусть пробного вхождения в состояние ученика можно научиться и чему-то ещё. И Мария Медведева (Волкова) этому «ещё чему-то» научиться смогла.
Путь к линии фронта был долгим. От отделения Госбанка, от которого начался её путь с мешком, более 600 километров. Пешим ходом. По прямой. А по кривой ещё больше. Когда партизаны уже вошли в прифронтовую запретную зону, будучи ещё на территории, оккупированной гитлеровцами, они уже погибали от голода. Уже даже еле двигались. За ночь могли пройти только 5–6 километров даже по пустынным по ночам дорогам. Гитлеровцы по ночам ездить боялись. После привала встать даже не могли. Теряли сознание. А места пустынные, потому что немцы население выселили. А все строения, которые не использовали, сожгли, так что не только поесть, но и переночевать под крышей возможности у партизан не было. То есть, никого кроме как советских разведчиков встретить и получить помощь в этой полосе было невозможно.
Спасение, как следует из достоверных деталей описания событий (но не из беспомощного толкования сыном юриста причин и следствий этого спасения) заключалось в том, чтобы, подобно медведю, провидя будущее, выйти на маршрут движения советских разведчиков, подать им какой-нибудь знак, тогда разведчики, заметив этот знак партизан, даже уже бесчувственных, могли бы их обнаружить — и спасти. И самих партизан спасти, и выносимый ими мешок с золотом тоже.
Трогательный момент, когда Медведева, написав от имени всех участников группы завещание в маленькую записную книжку, прикалывает её трофейным штыком к стволу дерева, как раз с той стороны дерева, на которой советские разведчики эту приколотую книжку, проходя мимо, заметят. Заметить именно приколотую штыком книжку, потому что, когда разведчики эту книжку обнаружили, самих партизан видно уже не было. Они были засыпаны снегом.
А почему именно Мария Медведева прикалывала, а не кто-то из группы партизан другой? По двум причинам. После того, как остальные члены группы, от голода и обессиливания потеряли сознание, и лежали не в состоянии двинуться, она двигаться ещё могла. А потому только она могла, что на килограмм веса ей отдавали больше всего последней пищи. Формально говоря, рацион они между собой делили поровну, но она была по весу самой лёгкой и на килограмм веса пищи ей доставалось больше, чем остальным.
Можно, конечно, подумать, что больше пищи ей отдавали потому, что она была девушкой-подростком, в будущем женщиной. Типа какая-то форма кадрёжки. Но возможно и другое объяснение. Они все, уже будучи партизанами, прошли через опыт лесного естественного пожара, при этом поднялись до уровня признание медведя авторитетом в делах спасения. Возможно, именно Мария Медведева являла больше признаков того, что из всех троих она была лучшим учеником медведя, поэтому она, когда они все оказались на грани гибели, и была в тех условиях самым ценным элементом их коллектива. Возможно, между собой парни называли её своим талисманом, медвежонком. Следовали тому же принципу, следуя которому от пожара спаслась лучшая часть зверей разных видов. Приоритет Спасителю.
А ещё она отличалась тем, что если парни тащили по тяжеленному автомату ППШ, сравнительно с современными автоматами, существенно более тяжёлому, то у Марии автомата не было, а был только лёгкий немецкий трофейный пистолет «Вальтер», снятый Толиком с убитого в бою немецкого майора. И немецкий штык – тоже трофейный. Тяжёлый мешок с золотом тащила тоже не она, а эволюционист Николай. Естественно, что при такой облегчённой нагрузке она до такого изнурения как парни не доходила.
Если смотреть на весь сюжет книги в целом, то описана великолепная ситуация — с точки зрения жречески-учебной. Действительно, наиболее перспективным контингентом для вхождения в состояние ученика медведя должны были быть сталинские партизаны именно 1941 года. Все трое и были партизанами именно этого контингента. Партизаны 1941 года от партизан последующих лет Войны отличались – мотивом присоединения к партизанам. Последующие присоединялись не жреческим делам наркома, а к делам военным — и не наркома.
Скажем, после разгрома немцев под Сталинградом, начиная с февраля 1943 года, мотивом присоединения к партизанам многих ещё недавних полицаев была попытка уйти от ответственности, когда Сталин окончательно победит. После Сталинграда всем, даже немцам стало понятно, что победа Сталина это лишь вопрос времени. А в 1941 году, в условиях разгромного отступления, мотив присоединиться к наркому был иной и только один — следование совету Сталина, высказанному им в речи от 3 июля 1941 года. А совет был такой: попав в окружение, из него не выходить, а, оставшись на месте, начать партизанить. Редко-редко кто из окруженцев этому совету следовал, как следствие теряли удачливость, брели к линии фронта, где в большинстве своём и погибали или оказывались в плену. А те немногие, которые следовали, воспринимали Сталина иначе, чем гитлеровские полицаи и те, кто совету наркома не следовали. Мария, кроме партизан 1941 года и немцев на дорогах, несколько месяцев никого больше и не видела. Сын юриста попытался и этот момент затереть. В его толковании партизаны это просто гражданские, непредусмотрительно попавшие на оккупированную территорию.
Кроме присоединившихся к партизанам в 1943 году безыдейных полицаев, были и идейные бандеровцы, которых антисталинисты по приказу Хруща-вредителя после смерти Сталина выпустил из лагерей. Эти бандеровцы и отсидевшиеся в партизанских отрядах конца Войны дегенераты и составили костяк подельников Хруща-вредителя, и при нём и после делали головокружительные карьеры.
Действительно, все трое наших смотрели на наркома Сталина, Хозяина, снизу вверх отнюдь не по обязанности. Смотрели не только как на вождя, но, главное, как на учителя. В присталинском издании «Золота» весь небольшой состав их отряда в трудные времена вспоминал знаменитую притчу наркома об енисейских рыбаках, которые на нескольких лодках попали в бурю. Буря была сильнейшая и она грозила рыбакам гибелью. Рыбаки с одной лодки в отчаянии сдались и вёсла бросили. Как следствие, погибли. А рыбаки из другой лодки, невзирая ни на что, продолжали грести навстречу ветру, то есть поперёк волн, не давая воде захлестнуть лодку — и победили. Прежде всего, победили самих себя. Для сталинских партизан жреческая победа заключалась в реальной помощи девушке-подростку, первой после многих столетий, признать медведя священным животным и Учителем. Увы, такие победы достигаются только через изнурение, стрессовые ситуации и через предварительные ступени.
Интересно, что связь с наркомом в книге показана обоюдной. Когда все три партизана были уже доставлены фронтовыми разведчиками на нашу сторону фронта и уже находились под присмотром врача, звонил «Семёнов» и интересовался их здоровьем. «Семёновым» на шифре военных периода начала Войны называли, легко догадаться, самого Верховного. Как он о существовании этой тройки партизан узнал? Обычным способом, из текста какого-нибудь донесения? Или необычным, шаманским, тенгрианским? Думается, эта деталь насчёт интереса «Семёнова» к девушке-подростку, прошедшей посвящение «медведь», из хрущеноидных изданий книги изъята. Людям есть что предъявить антисталинистам.
Из Москвы для этих трёх партизан, которые ещё от истощения и цинги не могли подняться, были доставлены даже какие-то спецлекарства.
Эта деталь с «Семёновым» никак не может быть плодом фантазии. В те строгие, но относительно справедливые времена написать такое о Верховном безосновательно было чревато. Сочинительство всегда враньё, а враньё всегда враждебно жреческим делам. О Верховном писать было можно, но только если это было правдой. Книга впервые вышла в 1950 году, при должном контроле. Этот интерес «Семёнова» был правдой, которую очень боялись антисталинисты.
А ведь дело было серьёзным. Предположим, прошло уже несколько сотен лет, как никто из женщин не зашагивал на ступень посвящения «медведь». Важна ли для населения хоть скверная, но хоть какая-то биография такого человека? Да, для её посвящения нужна была не просто стрессовая ситуация, но череда таких стрессовых ситуаций. И из них целый комплекс. Оккупация, при которой биологическая жизнь утрачивала свою обычную ценность — один из таких факторов. Ну, и сколько не жалко отдать под временную оккупацию своих земель? Шестьсот километров? Тысячу? Или больше? Без учёта того фактора, что отдача территорий в 1941 году была намеренной, во исполнение жреческих целей, история Войны будет ложной.
Кстати, у Зои Космодемьянской тоже были удивительные взаимоотношения с медведями. Об этом есть в воспоминаниях матери Зои. В главе, в которой она пишет о времени, когда Зое было 5 лет.
Открытия приходят всегда из рук пары исполнителей. Неудивительно, что антисталинисты-вредители изгадили документальную книгу «Золото», а относительно Зои до населения доходят только куце-обрезанные переделки её биографии.
Вот только что было в жизни Марии Медведевой раньше: сначала уважение партизан к Сталину, Хозяину, а потом уже и уважение к буквальному медведю, или, наоборот, сначала благодарность к буквальному медведю-хозяину, спасшему их из огня, а потом уж и к Великому наркому (народному комиссару, философу, спасителю от заблуждений и неудачливости)? Одно без другого невозможно. Неразрывное целое. Так уж устроена наша жизнь — хочет кто того или нет.
Из этого интереса Верховного в 1941-м можно предположить, что впоследствии он поручил какому-нибудь писателю этот случай описать – и поподробней. При этом, как и в прочих подобных ситуациях, он вздохнул: «Других писателей у нас нету». Подлинные слова.
Деталь с приколотой с нужной стороны ствола дерева записной книжкой с завещанием — это из экранизации «Золота». Кинематографическая удача. Редкий случай, когда кинематографисты, хотя и привыкли опошлять базовое произведение ради достижения массовости спроса и, в качестве расплаты, сползают на более низкий уровень собственного развития, то в данном случае деградировали они не до конца.
А по книге всё было по-другому. Но и там тоже есть для людей ценный подарок. По книге советских разведчиков привлёк звук автоматных очередей из советского автомата. По звуку отличить советский автомат можно было безошибочно. Это Мария Медведева в полузабытьи шмаляла по зелёным глазам волков. Именно по глазам, и именно по зелёным.
У волков в обычном их состоянии глаза бежевые. Но когда они встречают человека, который достоин особого уважения, да, это редкость, но случается, их глаза из бежевых становятся зелёными. Есть такое удивительное свойство у волков. Об этом их свойстве мы узнаём и от контактировавших с волками шаманов, и от наркома Сталина, вспоминавшего свою жизнь во время ссылок в тайге. Сталин вспоминал, что он встречал волков только с зелёными глазами. Шмалял ли поначалу по этим глазам и сам Сталин, или нет, не известно. А вот то, что по ним шмаляла Мария Медведева, описано в «Золоте». Описано, видимо, со слов самой Медведевой.
Сверх того, в книге подробно описано, что, увидев приближающиеся зелёные огоньки, она вообразила, что волки пришли, чтобы сожрать и её, и её беспомощных товарищей. Причём вообразила уже после того, как вот только что размышляла, что волки в тот военный год были аномально сытые. Сытые, даже перекормленные, вот уж точно, жрать не хотят. Даже жрать их и не заставить.
Мотив волков приблизиться, значит, был отнюдь не поиск пищи. Но по логике ещё недавней горожанки Медведевой, да ещё в её болезненном истощённом ещё и цингой состоянии, они, волки, хотя и пришли сытые, и даже перекормленные, однако, пришли её, вооружённую, сожрать. Смешно. Детский сад. Цинга.
С другой стороны, ну, откуда ей, горожанке, было знать, почему и в каких обстоятельствах у волка глаза становятся зелёными? И вообще, что волки отличаются тем, что цвет их глаз может меняться? Ну, не поняла она ещё волков, как священных животных. И, скорее всего, даже не знала, что чистокровные волки на людей не нападают. А если и нападают, то только в представлении истеричных баб, которым Медведева непроизвольно прежде уподоблялась.
Уподоблялась, когда была обыкновенной «трясогузкой», как назвал её видавший её в прежней жизни партизанский пулемётчик из лесного госпиталя Мирко Чёрный. Вот, взяв автомат одного из потерявших сознание партизан, она и шмаляла в сторону зелёных глаз волков. Реалистичная деталь. Ведь постижение всех священных животных даётся не одновременно. Медведева, даже освоив ступень «медведь», была в процессе роста – и этого этапа с позорным заблуждением насчёт волков ей было не миновать. Как невозможно стадии заблуждений миновать вообще никому.
А ведь не написано, что она хоть в одного из волков попала. Да и как она могла попасть, если сил у неё не было, а автомат ППШ без диска и патронов весит 8 килограмм 600 грамм? А со снаряжённым диском, соответственно, ещё больше. Нереально полагать, что при таком весе обессиленная Медведева могла поднять такой тяжёлый автомат и прицелиться. Могла разве что только нажать на спусковой крючок, не целясь — и всё.
Итак, судя по время от времени появляющемуся у волков зелёному цвету глаз, получается, что они в состоянии высоко оценить такую на посвящении важную победу человека, как установление правильных отношений с медведем. Вот волки и пришли Медведеву с её победой ободрить. Ведь у победителей такого рода есть проблема: после существенной жреческой победы внедрённые в неё стукачами заблаговременно психотравмы принуждали заражённую огорчиться, дескать, отошла от традиций недалёких предков. Набегут психотравмы как собаки — как бы ни загрызли.
Так что волки с зелёными глазами пришли, высоко вероятно, даже ей поклониться.
Присланные Верховным спецлекарства, скорее всего, предназначались для того же самого — ободрить и придать сил в противостоянии собакам-психотравмам.
То, что Верховный на эти темы размышлял именно на материале медведей, известно из его посещения Храма Медведя в Ачинске в 1917 году, ещё до Революции. Иного мотива кроме посещения этого Храма у него писать прошение жандармам о переводе его из Курейки в Ачинск, чтобы там досиживать оставшийся срок своей последней пятой ссылки, не было. И прошение было удовлетворено.
Понятно, что мнения у людей относительно священных животных обычно упорото несведущих, будут расходиться — в зависимости от жизненного опыта и сделанных ложных выводов, а, главное, в зависимости от общего выбранного по жизни направления. Проще говоря, в зависимости от выбранной судьбы. С моей точки зрения, золото в «Золоте» — это успешный опыт перехода в ученики к медведю, с приобретённой при этом способностью видеть определённый слой будущего, что и привело к этому спасительному случаю с записной книжкой, приколотой с нужной стороны дерева. И это золото она и должна была вынести — и ей в этом помогали, рискуя жизнью некоторые.
Некоторые, но не все. Среди помогавших Марии Медведевой не замечен ни один мусор. Был бы хоть один, сын юриста уж нашёл бы способ его упомянуть. Но не упомянул. О, это я понимаю! Нам в наших исследованиях тоже многие помогают. Но ни одного мусора среди них не замечено. Как не замечен ни один еврей, и ни один африканский колдун.
Содержание книги — это описание череды стрессовых обстоятельств посвящения Медведевой на шаманскую ступень «медведь». А началось всё с присоединения Медведевой к носителям психологии сталинских партизан. Не к партизанам вообще, отличительная черта которых, как полагают массы, это гражданская одежда, а именно к сталинским 1941 года. Их во время Войны называли «иосифовыми детьми».
А до того Мария увлекалась не дамскими романами, а партизанскими мемуарами большевиков времён Гражданской войны. Большевики (знак равняется чалившиеся по царским тюрьмам, каторгам и ссылкам) — в соприкосновении с чёрным порядком и храмом Весты. А в партизанском отряде, ещё до лесного пожара, она присоединилась к минёрским курсам, что, наверняка, должно было изменить её отношение к смерти.
Кстати, у Зои любимым автором был Чернышевский, хоть формально и не большевик, но тоже из числа чалившихся невиновным по каторгам и тюрьмам, будучи оклеветанным мусорами разных мастей.
А ведь эстафета передачи мешка с золотом началась у Марии Медведевой рядом со стариком Корецким, настоящим вором. Мало кто знает законы русского языка. Не знают, что по Гребню Девы слова от одного корня, скажем, от ВР, употребляются с противоположным значением. Поэтому «вор» это тот, который и зёрнышка не утащит чужого. От этого корня и происходит священное слово «ворга» — то есть путь посвящения.
В «Золоте» сын юриста настоящим вором Корецкого не называет. Но один из партизан, старый балтиец, партийный, над телом умершего Корецкого говорит, что хотя тот и был беспартийным, но был настоящим большевиком, то есть коренным. Что тут понимать, откуда взялся аскетизм и аномальная скромность (как у Рокоссовского) Корецкого: сидел в своё время Корецкий, сидел, да только Марии Медведевой, вот только выходящей из состояния «трясогузка» об этом не сказал — дабы её, дуру, не отпугнуть. Вот откуда всё в Марии Медведевой и началось: после чтения воспоминаний бывших каторжан и ссыльных она попадает в общение с настоящим вором.
Необходимое
Чтобы понять, лучше сказать, вобрать в себя прежде нас освоенный эволюционирующим медведем сектор мудрости как священного животного, то есть Учителя, не достаточно рассмотреть только положительный пример. Необходимо в подсознании своевременно освободить место, занятое травмами-дурилками, внедрёнными стукачами или даже обычными истеричками не только при собственной жизни посвящаемого, но и недалёким его предками.
В качестве необходимого отрицательного примера можно рассмотреть содержание американского фильма 2017 года «Дело храбрых». Это о героях Америки, которых похвалил президент Америки негр Обама. Сюжет фильма таков: высшие с точки зрения американских чиновников профессионалы пожарного дела совершенно по-идиотски погибают во время лесного пожара. 19 человек. Эти пожарные занимались тушением загоревшихся лесов, тупо полагая, что естественно возникший пожар (без поджогов людьми-вредителями) — это вовсе не благо, по меньшей мере, с точки зрения эволюции, а, наоборот, абсолютное зло. Абсолютное. За такую фальшивую веру они неминуемо расплачивались инверсией полюсов добра и зла, как следствие, неадекватностью, то есть неудачливостью, и нравиться им начинали женщины определённого сорта, противоположности Марии Медведевой.
В центре сюжета как раз и показана вся эта бригада самоодураченных пожарников с жёнами, которых они достойны. После ряда тушений мелких пожаров лесов по разным местам, во время большого пожара леса в штате Аризона, всей бригадой в числе 19 человек они гибнут. Испекаются заживо. Причём погибают всего лишь в пятнадцати минутах хода от спасительного озера. 15 минут вразвалочку спокойным шагом. А бегом всего лишь в пяти минутах. Стоило выйти вовремя, то есть пораньше, сообразуясь с медведем, и они бы не пострадали.
Они вроде бы и исполняли все научно обоснованные инструкции, как не погибнуть, как того и требуют каноны карьеры пожарников. То есть, когда дело становилось совсем скверным, они уходили в нужное, подсказанное той же наукой, совмещающейся с растлевающей и отупляющей карьерой, место. Однако, если предположить, что ничего суицидального (белолошадного) в их действиях не было, то направление ветра сверх всего в тот роковой день несколько раз кардинально менялось — в результате чего, мелкомасштабные пожарные, подстраиваясь к порывам ветра без привлечения умений медведя, сами себя и загнали в ловушку. В этой собственноручно устроенной ловушке все 19 человек и гибнут. В 15 минутах хода спокойным шагом до озера. Враждебный России американский президент негр Обама назвал этих тупых неудачников героями. Образцом для подражания всей Америки.
Не погиб, потому что остался в стороне, только один — причём в бригаде новичок. То есть тот, у кого было меньше всего времени, чтобы соображения карьеры, о которой пожарные в фильме всё время говорят, разрастаясь зловредной опухолью, окончательно убили в нём интуицию. Спасшийся нисколько не хороший человек, и жена у него типичная для мусора групповушница, просто от прочих в плане самоубийства своей интуиции он несколько отстал из-за того, что ни в какой иерархии не работал. Потому что наркоман и его просто никуда не брали. А в пожарные взяли, там чуть ли все были такие.
Этой совместной смерти, столь похожей на самоубийство, не случилось бы, если бы их руководитель был учеником медведя, и мог бы провидеть последствия выбора того или иного маршрута ухода от вышедшего из-под контроля пожара — в понимании угодливых чиновников. Но он не был учеником успешного медведя, не был учеником Спасителя из Триединства. Он уподоблялся противоположному началу.
Бригадир сам признаётся, что у него перед глазами постоянно стоит медведь-неудачник, которого он увидел во время одного из тушений пожаров. Пожара по величине незначительного. Медведь выбежал из горящего леса. Медведь горел. Заблаговременно уйти от пожара этот медведь не сообразил. Не провидел, чем обернётся промедление. Узнаёте, кому подражал бригадир, когда готовился сгореть в пяти минутах бега от озера?
Этот отдельно взятый медведь так жил, что во время кризиса он не справлялся с провидением будущего вообще. Этот медведь-неудачник — предатель эволюции и своих прапредков периода последней мутации. Итак, икона для уподобления — медведь-неудачник, а настоящего медведя из Триединства бригадир разглядеть не пожелал. Потому что бригадир сам предатель, и поделом ему жена-кобыла, которая его ещё и подставляет под самоубийство.
Да уж, руководитель бригады не ученик настоящего медведя. Точнее, он ученик ненастоящего медведя. Как следствие, он — марионетка своей жены, которая над ним откровенно властвует — по прихоти. И его ненавидит — за то, что он мешает ей покончить жизнь самоубийством.
Она в качестве эталона для подражания выбрала себе полную противоположность настоящего медведя — белую лошадь. Белая лошадь — это аналог лошадиного чемпиона, ведь именно так к белым лошадям относятся лошадники. Конечно, жена бригадира балдеет от лошадей всякой масти, но из них всех она особо предпочла именно белую лошадь (чемпиона). Ухудшенный аналог горящего медведя.
Итак, жена бригадира — упёртая неудачница. Добровольная. И всякий, кто согласится быть у неё под каблуком, тоже трансформируется в неудачника. И если кто-либо из её, групповушницы, подкаблучников выберет профессию пожарника лесов, то он по причине растущей неадекватности обречён рано или поздно во время одного из лесных пожаров сгореть. А будь он назначен начальником над подчинёнными — то подставит под гибель и своих подчинённых. Что и произошло — закономерным образом.
Да, жена не только лошадница-кобылятница в плане восторженных охов и вздохов по всем поводам, она закономерным образом ещё и групповушница — как и все боготворимые ею кобылы. Буквальные кобылы дают всем без исключения и всем подряд, хотя и в строгой очерёдности: сначала матёрым самцам, а только потом и всему подряд молодняку. Партнёры сменяются, а кобыла даже позы не меняет. И лошадям-самцам это нравится. Не нравилось бы, они бы уж нашли способ эту практику прекратить. Но не прекратили. Значит, нравится.
Кобылы — это не волчицы. Волчицы, как и грифы и медведи, священные животные. У волчиц один партнёр на всю жизнь. Кобылы напоминают собак, только сучки не следят за очерёдностью. Волчиц и волков ассистенты групповушниц ненавидят.
Что до конкретно этой лошадницы, то в фильме есть такой эпизод: лежит она голая со своим голым супругом в ванне, и они мирно так разговаривают. Тут она ему и говорит: «А я беременная. Отец ребёнка — наш сосед». Мусор-пожарник воспринимает это сообщение совершенно спокойно. Даже отодвинуться от неё не пожелал. Полная с ней солидарность. Как у лошадей-самцов по отношению к кобылам. Или у медведей-предателей (бешеных медведей) ко всему подряд.
Профессия соседа-любовника в фильме не называется. Но зато называется профессия любовника жены другого пожарника из этой самой бригады покойников. Та жена уходит от того пожарника и перебирается на матрас буквального мусора, полицейского. Профессия нового партнёра не случайна. По психологии он — аналог мужа-пожарника. Для неё, собственно, с переходом на другой матрас ничего не поменялось. Просто очередной партнёр менее понятен, чем предыдущий, поэтому рядом с таким она меньше способна мыслить и, как следствие, больше кайфует. Временно. До следующей перемены матраса.
Эти две ситуации с тотально, на кобылий манер, неверными жёнами однотипны и соединимы. Отец ребёнка жены бригадира пожарников тоже, если и не полицейский в форме, то по натуре своей — стукач. Вряд ли жена позарилась на кого-то, кто в иерархии уродов ниже по статусу. Одного поля ягоды. Отличается в ту же сторону, что и любовник жены другого пожарника. Тут без вариантов, потому что закономерность. А кто ещё может притягиваться к лошаднице? Только неудачник определённого типажа.
В крайнем своём варианте, очередной сменный партнёр будет охотником на медведей, то есть будет сосредотачиваться или на белых лошадях, или на медведях-неудачниках, в любом случае будет формироваться как элемент дракона.
Сами пожарники, тем более «борцы» с естественными пожарами — это элементы дракона. Винтики. Вредители. В сталинские времена, когда людям позволялось называть вещи своими именами, пожарники числились подразделением войск НКВД. Как и пограничники. Все – мусора, а бригадир – стукач. Всё это не случайно. Наблюдаемые закономерности обмена наматрасными партнёрами эту общность подтверждают.
В фильме есть ряд интересных деталей. Да, показано много горелого леса. А вот из всех погибших животных только в одном из эпизодов фильма показан только один вид — медведи. Крупным планом показаны останки погибшего и частично обгоревшего медведя. Это сверх горящей «иконы» из видений бригадира.
Понятно, что режиссёру и продюсеру, от которого зависела зарплата участников проекта, и потому ему угождающих участников, нравился не случайный главный персонаж и не случайные сопровождающие его детали. Этому «симпатяжке», выбранному продюсером, ассистенты, то есть второстепенные персонажи фильма и технические работники, будут угождать — по законам обустройства карьеры. И тем ассистенты по жизни будут уродовать свою собственную психику, становясь всё более и более неадекватными. И извращенцами. Одно с другим связано.
Интересная деталь: главный лесной пожарник (американец), якобы главный храбрец и умница, был буддистом. Ничего особенного: одна новая религия стоит другой. Но на редкость удачный выбор — для разбора темы предательства медведей. При таком выборе вероисповедания объектом поклонения обязательно будет белая лошадь (делегированный чемпион), ибо этой религией поклоняться белой лошади предписано. Да, хорошо, что эту деталь в фильме сообщили, хорошо для наших исследований, главное, он психологически достоверен.
Оно, конечно, режиссёры и продюсеры остались за кадром, они как бы не видны, но это не значит, что их нет вообще. Но как бы они ни замаскировались, они неминуемо проявляются. Проявляются в том, какую профессию или вероисповедание они выбирают своему главному «храбрецу». Выбирают, в смысле могли бы и промолчать. Напомним оценку персонажей, переданную через название фильма: «Дело храбрых».
Итак, главный «храбрец», который не только сгорел сам, но и чуть ли не намеренно сжёг всех своих подчинённых, белокобыльник-буддист. И как преданному белокобыльнику этому американцу снится сон, как погибает медведь, сотканный из пламени огня. Центры угождения при изготовлении фильма, то есть продюсеру и режиссёру, глаз не могут оторвать от сгорающего медведя. Ни за что на словах не признаются, что это для них удовольствие. Утоление извращённого чувства прекрасного. Нравственные уроды. Лошади. Ассистенты кобыл.
Всё сказанное ими о медведе суть утончённая клевета и диверсия против Истины. Вот как раз-то настоящий медведь из Триединства, воплощённая истинная красота, это последний из животных, который погиб бы от огня во время лесного пожара. На самом деле, лучший в данной местности медведь — спаситель от гибели. И не только гибели биологической, но и палеонтологической.
Может, и гибнут какие-то качественные медведи во время пожаров, в каких-то особых случаях, но в общем случае, как вид, они — хозяева, спасители братьев своих меньших. Спасители из Триединства.
Настоящий медведь мог бы указать путь к спасению и сгоревшим 19 пожарным — если бы они его услышали. Но услышан ими не был, только потому что пожарные отказались признать относительно медведей очевидное. Правильное о медведе представление — условие, чтобы стать учениками медведя. Поэтому вредители-неудачники и распространяют о медведе ложь вроде крайнего его индивидуализма — чтобы и остальные вокруг клеветника были неудачниками.
Отказавшиеся стать учениками не нейтральны. Они — вредители. Для начала, отказавшиеся признать правду о медведе ограничивают ему доступ к коллективной силе. А ведь все верные решения всегда принимаются коллегиально. Единством. В единстве. Для того, чтобы разрушить единство всех видов биологических форм, они и соглашаются стать неудачниками, наоборотниками. Они, суицидники, убивают не только себя, но и пытаются ослабить медведя. Хотя бы ослабить.
Чего погибшим рядом с озером мусорам не хватило? Что было у Марии Медведевой такого, чего не было у мусоров, борцов против эволюции, о которых только толпари полагают, что они смельчаки? Толпари полагают неудачников смельчаками не потому, что есть к тому основание, а потому что эти пожарные дают толпарям фальшивое оправдание — за это оправдания толпари их и прославляют.
Итак, чего же у них не было? Во-первых, у всех пожарных не было правильного отношения к эволюции. Да и адекватных познаний об эволюции у них тоже не было — потому как они сами от этих познаний отказались. Отсюда и негативное отношение к очищающим естественным пожарам. А во-вторых, у них не было промежуточной к медведю ступени приближения. Ступени, скажем, в виде уважения к наркому Сталину, сталинским партизанам и стахановцам. Можно не сомневаться, что эти ассистенты кобыл старались не читать произведений сталинских авторов, хотя бы уж «Спартака» Говарда Фаста, американского еврея, родившегося в Российской империи, лауреата Сталинской премии уже в статусе американца. Не читали. И экранизации Кубрика смотреть не захотели.
И «Золота» они тоже не читали. За что и поплатились. А если кому этих мусоров-пожарников и жалко, то жалость — это индикатор непонимания скрываемых позорных целей объекта.
У кобыл, то есть у групповушниц, есть умалчиваемая особенность психики. Они настолько неестественны, настолько неправильно живут, что депрессивны вплоть до желания поскорее сдохнуть. Как следствие, к смерти они относятся иначе, чем гипотетические порядочные женщины. Причём и к смерти мужей тоже. Если она поспособствует преждевременной смерти мужа, не даст ему выполнить жизненное предназначение, сделает его жизнь бессмысленной, то преступницей она считать себя не будет, а, наоборот, будет считать себя освободительницей его от страданий.
Но внешне будет ломать так называемую пристойную комедию. О таких от старины имеет хождение притча, как отравившая мужа жена активней остальных убивается во время его похорон — рушится на колени, спрыгивает в могилу, обнимает гроб, вылезать из могилы отказывается, рвёт на себе волосы и одежду. Но именно это и показано в фильме «Дело храбрых» в сцене получения вести о поголовной гибели пожарных. Так вели себя все эти новоиспечённые вдовы. Все эти групповушницы активно вложились в смерть своих мужей. Логично, что при одинаковом типаже мужиков и жёны их неизбежно одного типажа.
То есть мёртвая в палеонтологическом смысле сторона каждого погибшего пожарного перед смертью выполняла психоэнергетический приказ жены поскорее сдохнуть, в то время как здоровая его сторона искала биологического спасения. Но найти не смогла, потому что за всю жизнь правильных взаимоотношений с медведем-спасителем установить не пожелала или не успела. Не успела исключительно по собственной вине.
Как уже было сказано, главный среди пожарных вредитель, в смысле прославляемый угодливыми чиновниками бригадир, хотя и американец, но по вероисповеданию был буддистом. Важная деталь, учитывая начало данной главы с рассказом, что из всех буддистов, не только, наверное, Бурятии, а и больших территорий, только настоятель захолустного курумканского дацана, в который не ездят туристы – единственный, который в Тантре, разнообразной и противоречивой, не поленился разыскать упоминание о медведе. Этот настоятель, если называть вещи своими именами, суть нарождающаяся противоположность обычных настоятелей, и вообще обычных лам и буддистов. Всем этим обычным буддистам о священных животных вообще, а о медведе в частности, не только ничего не известно, но и знать об этом они ничего не хотят.
Через рассмотрение этого особенного настоятеля возможно осмысление обычных настоятелей и обычных буддистов. В фильме «Дело храбрых» поджигатель своих подчинённых со своей суицидальной женой-кобылой по своему уровню, конечно, не настоятель курумканского дацана, а самый обычный буддист. Типичный. И как таковой, он должен был быть хотя бы переносчиком клеветы на медведей. Бригадир этот не только не спаситель, он — губитель. Увы, но не показано, как за своё вредительство он расплачивался — сверх того, что спёкся заживо.
Жена бригадира, став вдовой, тоже расплатится — даже в бытовом смысле. Ведь с потерей мужа-ассистента она утратит востребованность на матрасном рынке, самого главного для неё инструмента самоосквернения, примиряющего её с нереализованным желанием покончить с собой. Принцип этот известен и обязателен: или два, или ни одного. Не станет мужа-ассистента, любовники обязательно разбегутся. К моменту поминок, наверное, уже разбежались. Прекрасный повод на этом сборище вдов ей разрыдаться и начать биться головой об пол.
Как уже было сказано, все высказанные в этой главе соображения о медведях добыты на территории Курумкана, бурятского селения, расположенного в пойме реки Баргузин, там же, где добыл свои соображения о медведях необычный тамошний настоятель дацана. Пробыли мы в Курумкане всего две ночи. Может быть, мы и уцепили там всё самое главное о медведях, вроде истины о Триединстве, но, по-любому, не всё.
А чтобы взять там о медведях больше, там надо пожить дольше. Хотя бы месяц-два. А вот здесь трудности. Прежде всего с жильём. Ничего сносного, годного для работы, нам там никто не предложит. В общем и целом, многие, если не все, на нас в Курумкане реагировали враждебно. А как может быть иначе — при таком одобряемом населением гербе с белой лошадью? И сопровождающим эту кобылу культом охотников на медведей?
Тамошние охотники на медведей, их убивая, утверждают, что медведей они уважают. Дескать, богатырь леса. Чемпион. Но ведь это полная противоположность того, кем является медведь как священное животное. Всё это «ценности», ценимые белой лошадью. То есть, раз охотники приписывают медведю качества белой лошади, то они здоровых медведей, которые суть противоположность белой лошади, не видят. В упор. И не хотят видеть. Надо бы уточнять: они — не только почитатели бешеных медведей, как тот бригадир пожарных, но и на них охотники.
Даже тамошний уникальный настоятель дацана и тот не чаял как от нас поскорее избавиться. Скажете, а не странно ли: он, единственный из буддистов, доросший быть защитником медведей, хотя бы даже формально, без понимания их жреческой сути, встретил впервые ещё одного защитника, и хочет с таким поскорее расстаться, не договорив? Странно и даже очень. Есть нечто, что он скрывает.
И книгу свою о Чингисхане, им написанную, но в Интернете не опубликованную, — существует её только бумажная версия на продажу, — нам не продал. То есть препятствовал нашим исследованиям. Что уж говорить о том, что обычные жители Курумкана, подходящего жилья, годного для работы писателя, нам там не предоставят.
Но, с другой стороны, должны же быть люди и от противоположного начала. Хотя бы теоретически. Ведь эта пойма реки Баргузин породила мать великого Чингисхана, шаманку, точнее тенгрианку, столь много вложившуюся в возрастание Чингисхана как Личности. Но, строго говоря, мать Чингисхана, хотя в Курумкане, видимо, и бывала, и у неё была возможность разобраться с медведями, о чём нет ни в одном из сохранившихся о Чингисхане старых текстов, возможно было уничтожено носителями какой-либо из новых религий, родилась и воспитывалась не там, а выше по течению реки Баргузин.
В те места, где в те времена кочевала её семья, сейчас даже дороги нет, возможно старательно разрушена, только зимник, действующий, понятно, только зимой. Зимник начинается в Улюнхане, это тоже бурятское селение от Курумкана выше по течению Баргузина на 80 километров.
Место, где кочевали воспитатели матери Чингисхана, ныне объявлено заповедником, запретная зона, никого не пускают, стоят заслоны. Кого-то из угодных вышестоящих чиновникам контролёры из заповедника, может, и пропускают, но только не нас, землеведцев, слушающих Голос земли.
В таких условиях Курумкан — лакомое место, хотя оно явно несёт в себе все признаки заградотряда. Но если, несмотря на всё славное давнее прошлое поймы реки Баргузин, впадающей в озеро Байкал как раз напротив острова Ольхон, не найдётся никого, кто супротив мнения соседей дерзнёт помочь нам с жильём в Курумкане, понятно, этот вопрос одними только деньгами не решить, то мы найдём обходной путь. Ведь земля имеет дублирующие места. Их все заповедниками им объявить не по силам. Да они их просто выявить не смогут. Действительно, у них, как у пособников клеветников на медведей, не хватит способностей этого священного животного, чтобы эти места даже выявить.
А нам нужна Теория, без Теории нам смерть.
(Он стал понимать — и жена его убила).
👁 160